“Территория снов”

Рассказ

На балконе стояли двое немолодых мужчин и курили беломор. Табачный дым понемногу ел глаза, кусал за уши и стремился прочь в синее небо.

- Ты знаешь, Пантелеймон, сны бывают разные – сказал Василий Токарев и затянулся папиросой. – снится тебе красивый сказочный мир, в котором ты на первом месте, а вокруг тебя всё вертится: люди, машины, города. И жратвы у тебя вдоволь и питья всякого и девки молодые за тобой увиваются. И, вроде бы, счастлив.

Ты просыпаешься, окрылённый надеждами. Чувствуешь в себе силы, чтобы совершить подвиг, встать на одну ступень выше себя вчерашнего. А здесь всё по-прежнему: хмурый вид за окном, холодный завтрак, сварливая старуха-жена. И всё, в один момент, теряет первоначальный смысл, обрывается, будто тонкая нить жизни. И нет уже хорошего настроения, предметы валятся из рук, болит голова. Возникает навязчивое желание напиться и уснуть. А там, во сне, уже решить просыпаться или нет.

- Такие вот бывают сны, Пантелеймон! – сказал Василий и, перегнувшись через чугунные перила балкона, плюнул вниз. Смачный плевок был тут же подхвачен набежавшим ветерком и полетел к земле, разбиваясь на равные части. Василий проводил его взглядом, и, удостоверившись в том, что плевок достиг земли, закивал, будто одобряя его решение.

Начиналось солнечное майское утро. Многоэтажный Барнаул постепенно оживал. Тихие дворики, вытесняя ночную прохладу, наполнялись голосами детей и сухим бормотание бабулек, выползших подышать свежим воздухом. В соседнем дворе нарастали крики: два дюжих санитара крутили руки, хлипкого вида, мужичку.

– Что вы делаете, посмотрите по сторонам – кричал мужичок и отбивался от санитаров.

– Посмотрите вокруг себя. В какой стране мы живём: бандиты, наркотики, оружие. Вы думаете, что страной управляет правительство и президент? – он остановился и поймал взгляд одного из санитаров.

– Послушайте, – он схватил его за руки и задержал – страной владеют десятки зажравшихся олигархов. Я один не боюсь говорить правду! А вы все трусы! – всхлипнул мужичок и перестал сопротивляться. В этот момент подоспел третий санитар в синей накидке с надписью на спине “Россия” и заткнул рот мужичку кулаком. Из рассечённых губ на асфальт брызнула кровь.

Мужики на балконе переглянулись, но ничего не сказали друг другу.

- Се ля ви! – проговорил Пантелеймон и затянулся последний раз папиросой.

- Что говоришь? – спросил Василий, поглядывая на происходящее в соседнем дворе. Автомобиль с красным крестом нехотя отвалил от дома, подмигивая, синим глазом. При выезде на шоссе противно завыла сирена.

- Я говорю – такова жизнь! Так сказал кто-то из мудрейших! – Пантелеймон с сожалением посмотрел на бычок и щелчком направил его подальше от балкона. Жалкий комочек с остатками обгоревшего табака закувыркался вниз, подхваченный порывом ветра, и упал туда, куда несколько минут назад были направлены плевки.

- Ладно! Пойдём собираться! – сказал Пантелеймон и открыл балконную дверь. – Скоро трёхчасовая маршрутка до Научного городка. Нужно ещё успеть саженцы купить, а то разберут.

-Пойдём! – согласился с ним Василий, и, прощальным взглядом окинул окрестности.

- Вот тебе и солнечный Барнаул! – протянул тоскливо он – Эх, Барнаул!!!

2005 год

“Эпоха демонстраций”

рассказ

Стёпа шёл впереди демонстрантов. В его руках развевался красный флаг. Казалось, будто тысячи красных кровяных телец в один миг крепко взялись за руки и образовали это кумачовое знамя.
Демонстрантов было несколько тысяч. Шли молча. Мягкой поступью вышагивали интернациональный гимн. Трата – та – трата – та – пела толпа, скрипя слегка пожелтевшими от времени сапогами. Иногда, кто-то из юнцов пробовал запеть, но его песню быстро обрывали, цыкая и шипя при этом, как стая разъяренных гусей.
Сразу позади Стёпы шли самые старые демонстранты. Их бороды развевались под лёгким дуновением ветерка. Палки многочисленных тростей и стеков долбили по мостовой с отчаянным усердием. Их одежды уже настолько износились, что едва держались на своих обладателях. Многие из демонстрантов были уже так стары, что их вели под руки. Все вместе они держали огромный плакат, на котором во всю ширину строя, красными буквами, было наспех намалевано: “Мы против!”
Старики уже не могли кричать. Они лишь шевелили своими выцветшими губами и были похожи на рыб, выброшенных из воды на берег. Все их силы, накопленные в первые десятилетия жизни, были брошены на прошедшие годы демонстраций. В митингах и шествиях прошла вся их жизнь, и им теперь было что вспомнить.
Позади древних демонстрантов шли самые выносливые. Они уже были в годах. В их головах и бородах пробивалась седина. Над собой они держали транспаранты и лозунги: “Дайте свободу!”, “Хотим волю!”. И всё тот же плакат “Мы против!!!” Они шли, молча, печатая шаг. Их лица были серьёзны и молчаливы. Лишь изредка кто-то из них начинал переговариваться с другом, но потом все замолкали.
Позади выносливых людей шли совсем молодые, но вмиг повзрослевшие юноши. Они ещё слабо понимали, что они делают на этой демонстрации, в этой толпе. Они шли вперёд, по инерции, влекомые всеобщим потоком.
В толпе, среди юношей, шли посторонние люди, одетые в униформу мышиного цвета, с надписью на спине «Не та Россия». Они не были демонстрантами. Люди выдавали молодым золотые червонцы. Это происходило на ходу, мельком, почти незаметно для окружающих. Получив деньги, юноши тут же прятали их запазуху, торопливо озираясь по сторонам. Глаза от чего-то разгорались синим огнём с новой, неимоверной силой, а ноздри раздувались. С бодростью в голосе они кричали: «Нет режиму!».
После юношей в толпе шли не старые ещё женщины-матери. Они вели, держа за руки, своих детей. Мальчики и девочки едва поспевали за своими родителями. Они вряд ли понимали суть происходящих событий, однако покорно шли рядом, не делая никаких попыток освободить потные ладони и выбраться из пёстрой толпы.
Я стоял на углу дома забытый всеми. Передо мной была одна единственная цель: пробраться на противоположную сторону улицы. Демонстранты шли мимо, не обращая на меня никакого внимания.
- Главное внутренне уцелеть! – подумал я и, перекрестившись, вошёл в толпу, которая в одно мгновение подхватила меня под руки и понесла.
Последним, кого я увидел, будучи ещё свободным, был Стёпа, который свернул свой красный флаг и быстрым шагом, поминутно оглядываясь, скрылся в ближайшей подворотне.

________________________________________________

«СТРЕЛОЧКИ»

Рассказ

Вот почему всегда так получается?

Причем, получается всегда как-то не совсем уж обычно. Лето. Погожий день источает вкусные ароматы, а лучи солнца настойчиво просятся в окна к людям. Ты идешь по самой главной в мире улице и вдруг внезапно понимаешь, что ужасно одинок.

Ты один в этом жестоком мире.

Один на один с бесконечной тоской.

Тет-а-тет со своими сновидениями. И с этим уже ничего нельзя поделать.

Или, допустим, ты сидишь в кинотеатре на какой-нибудь романтической комедии, на предпоследнем ряду, и вдруг до твоих ушей долетает шорох сбрасываемых одежд, звук едва уловимого поцелуя. Потом ты слышишь короткий стон, который слетает с женских губ где-то за твоей спиной. На мгновение становится стыдно, словно ты стал невольным свидетелем чего-то такого, о чем не принято говорить и даже думать. Стараясь ничем не выдавать себя, ты устраиваешься поудобнее в кресле, и начинаешь буравить взглядом экран. При этом тебе ужасно хочется обернуться и посмотреть, кому там сейчас так хорошо. И может быть, даже улыбнуться и покачать головой, мол, ну надо же, как могут люди отдыхать в полупустом кинозале, на мгновенно потерявшей интерес премьере. А еще внутри тебя внезапно возникает желание вот так же развалиться в мягком кресле и обнять свою спутницу – такую красивую и всегда желанную брюнеточку, с высокой грудью и пухлыми губками. Тонкий аромат ее духов будет кружить тебе голову. Ветер сладких воспоминаний подхватит тебя в свои объятия, и, распахнув окна, вынесет прочь …

Что такое?

Какой-то странный шелест будит тебя. Тянут настойчиво за рукав. Кажется, уже пора просыпаться.

Ах, это кино уже давно закончилось?

Ты лежишь в глубине кинозала. Прямо на полу среди яблочных огрызков, мятых банок из-под попкорна и грязных пивных бутылок. Уснув с мечтами о знойной брюнетке ты размяк, случайно обнял соседа-толстяка, мирно жевавшего свой хот-дог и смотревшего во все глаза фильм. Тот едва не подавившись, сначала пытался молча от тебя избавиться, но твоя рука была настойчива и всегда достигала своей цели. Толстяк краснел, как помидор и судорожно смотрел по сторонам – вдруг вас кто-то увидит и, невесть что подумает. Затем он, сосредоточенно смотря на экран и ерзая в кресле, отбрасывал твою руку подальше от себя. Когда он устал, то, наконец-то, догадался двинуть тебе кулаком в плечо.

Помнишь, в твоем сне самолет, на котором вы летели с брюнеточкой на остров Любви, ударился о камни? Именно в это мгновение, твоя физиономия, преодолевая закон всемирного тяготения, столкнулась с полом зрительного зала. Ты крякнул, вытянулся гвоздем и затих.

Помнишь, как там, во сне, знойная брюнеточка заботливо прикладывала к твоему лбу сначала лист подорожника, а потом свои губы и руки? Это был всего лишь дивный сон. На яву же толстяк заботливо уложил тебя одной левой на заплеванный пол и, мирно посапывая, удалился за очередной порцией хот-дога и стаканом газировки.

Отряхнув колени и куртку от мусора, ориентируясь лишь по огонькам, ты выходишь из кинозала в душный, почти вечерний, город. Солнце еще не покинуло свой пост, и оттого всем еще жарко и, как-то неловко от этого. Повсюду натыканы бочки со сладковато-приторным квасом, ларьки с чуть подтаявшим мороженым. Всюду толпы людей. Они гуляют вдоль и поперек по проспекту, о чем-то говорят. Около гаражей, закрывшись руками от толпы, и, наверняка испортив всем праздник, сосредоточенно блюет какой-то кудрявый сорокалетний очкарик с авоськой в руке. Какой же сегодня напряженный день …

И в тебе снова возникает мысль об одиночестве. Ты никого не просил, чтобы тебе напоминали об этом, однако, все сложилось как-то само собой.

И вот ты идешь по самой главной в мире улице и понимаешь, что ты – одинокий человек. Нет, у тебя, безусловно, есть родители, братья, сестры, друзья детства, одноклассники, сокурсники. С кем-то из них ты играл в песочнице, с кем-то делил ночной горшок, кому-то ты давал списывать и даже одалживал ключи от квартиры, пока предки были на даче. В общем, тебя всегда окружает много разных людей. Вы вместе шатаетесь по улицам, ходите в кино, пьете пиво, болеете за сборную по футболу, сидите в сауне. Они тебе даже иногда звонят.

Но сейчас ты идешь по самой главной в мире дороге и внезапно понимаешь, что все эти люди не те, кого бы ты хотел видеть возле себя именно сейчас. То есть, ты их рад видеть всегда, ну, то есть, почти всегда. Но вот сейчас, в данный момент, ты бы хотел, чтобы рядом с тобой шла красивая и умная женщина (такие еще встречаются). Твоя девушка. Твой друг. Твоя жена. Такая трогательно-нежная и …

Стоп!

Опять что-то прервало твои размышления. Точнее кто-то. Ты ощущаешь всем телом, как эти «кто-то» плавно приближаются к тебе, вырисовываясь из сумеречного вечера.

Мимо проходит стайка юных барышень. Их глазки-стрелочки так и мечут в тебя свои взгляды-молнии.

Ах, как они прекрасны!

Словно божественные дриады и наяды они скользят по поверхности твоего славного мира. Их шелковые волосы развеваются на ветру. Звонкие голоса разливаются, словно полноводные реки весной.

Они счастливы!

С интересом смотрят на тебя. И ты чувствуешь, как о твою кожу все настойчивее бьются их взгляды. Настырные маленькие импульсы забираются тебе под одежду, вызывая нестерпимый зуд. На несколько минут ты забываешь о своем нестерпимом одиночестве. Все твои мысли сейчас занимают вот эти юные барышни.

Хорошо бы сейчас подойти и сходу познакомиться с ними. Спросить – как дела? Немного потрепаться про погоду и про новый фильм. В это самое время ты будешь прокручивать в голове одну единственную мысль – кто из них пойдет сегодня за тобой?! Самое паршивое, во всем этом, когда ты сам еще не определился, кого бы ты хотел увести. Потому что в таких вопросах нужна быстрота реакции. Девчонки это любят.

Пока ты стоял и соображал, они уже успели удалиться от тебя на приличное расстояние. Догонять не имеет смысла. Ковать нужно, пока горячо. А сейчас уже все остыло: и ты и вечер.

Стрелочки запали тебе в душу. Ты снова идешь по вечерней дороге, и в твоей голове проносятся мысли: стрелочки бывают на лицах, на колготках, оборачиваются встречами … И на душе приятно.

Где ты, единственная?

июль 2009 г.